Суверенный горшок для президента Путина

Всплеск эмоций по поводу требований прокуратуры привести законодательство и Конституцию Татарстана в соответствие с российскими постепенно сошел на нет. Власти республики не спешат этого делать, хотя и сопротивляются не особенно. Процесс приведения республики в "соответствие", можно сказать, увяз в переговорах и разговорах, объяснениях и уточнениях. И с каждым днем все туманнее смысл всего происходящего. А человеку, далекому от политики и законотворчества, и вовсе трудно понять, зачем все это нужно Центру и почему так упирается Татарстан. Ответить на эти вопросы попытался корреспондент "ВК". Призрак прокуратуры бродит по коридорам татарстанской законодательной и исполнительной власти. Прокуратуру не устраивает то, что порядок формирования власти в республике противоречит вступившему в силу 18 октября 2001 года Закону "Об общих принципах организации законодательных и исполнительных органов государственной власти в регионах России" и Закону "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации". Прокуратуру не устраивает обязательное двуязычие президента Татарстана. Не нравится нарезка избирательных округов, по которым малонаселенные сельские районы выставляют большее число депутатов, чем города. Не устраивает принцип назначаемости глав администраций районов и возможность последних совмещать эту деятельность с депутатским мандатом. Свои действия прокуратура подкрепляет решениями судов различных инстанций, выполнять которые власти Татарстана, однако, не спешат. Государство и культура - диалектика взаимоотношений На первый взгляд, претензии республики на сохранение "особого" порядка формирования исполнительной и законодательной власти выглядят более чем странно. Власти цепляются за положения, которые с точки зрения классических либеральных ценностей - ересь. Глава района с депутатским мандатом - нонсенс, к тому же усугубленный принципом назначаемости глав. И Россия, настаивающая на устранении антидемократических норм,в этом случае предстает как светлый луч цивилизации в темном азиатском царстве. Но все не так просто. Мотивы, которыми руководствуется федеральный центр, к демократическим ценностям если и имеют отношение, то лишь отчасти. Точно так же, как желание Татарстана сохранить свою политическую систему лишь отчасти связано с корыстными интересами ее лидеров. Ставки в этой игре намного выше личного благополучия президента Шаймиева и его окружения. На кону - исторические перспективы коренного народа. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какую задачу преследовали лица, выстраивавшие порядок формирования власти в Татарстане, - тот, что сейчас опротестовывается прокуратурой. Речь идет об обеспечении на территории республики политического преобладания титульной нации. У каждой задачи есть свои условия. В нашем случае - это многонациональность республики, в которой представители титульной нации не составляют заметного большинства, а, учитывая масштабы ассимиляционных процессов, - остаются в меньшинстве. При таком условии решить поставленную задачу в рамках классических либеральных ценностей - невозможно.Именно это обстоятельство привнесло в Конституцию и в выборное законодательство республики "суверенный" колорит, не всегда совпадающий с принципами демократии. Кстати, после распада СССР политические элиты новых государств столкнулись с аналогичными проблемами. Трудно обвинить Эстонию или Латвию в "азиатчине", между тем порядок формирования власти в этих государствах практически полностью исключает нетитульные народы. Их просто ограничили в правах (иначе это называется апартеидом). В соседней с ними Литве никаких ограниченийне вводилось. Не потому, что ее лидеры были такими продвинутыми, просто в момент распада СССР литовцы составляли 80 процентов населения республики. Они могли себе позволить демократию. Отступление от демократических принципов - это, конечно, нехорошо. Но политическая система - это инструмент, а не цель. Инструмент, при помощи которого его обладатели пытаются достичь цели - защиты собственных национальных интересов. А Макиавелли утверждал много лет назад, что в таком деле все средства хороши. Единственное принципиальное отличие нашей республики от подавляющего большинства субъектов Российской Федерации в том, что у Татарстана существуют собственные национальные интересы. Они предельно узки - сохранение национальной культурыгосударствообразующего народа, то есть татар.Не стоит сужать это понятие до уровня фольклорных песен и плясок. Это не культура, это ее атрибут. Национальная культура- это ценности, порожденные и разделяемые народом. А национальные интересы заключаются в том, чтобы число людей, разделяющих эти ценности, увеличивалось. В принципе, эта истина универсальна. Ей подчинена вся внешняя и внутренняя политика (в том числе и экономическая) любого национального государственного образования, даже ограниченного. С таких позиций не существует принципиальной разницы между США, Россией, Татарстаном и еще двумя-тремя сотнями субъектов исторического процесса. Различия - лишь в возможностях. Отсюда суть коллизии между Москвой и Казанью: столкновение национальных интересов. Попытка культурного обособления Татарстана начала 90-х, политически оформленная как "суверенитет", - диаметрально противоположна национальным интересам России. Последняя объективно заинтересованав вовлечении в культурное пространство своего государствообразующего народа всех граждан Федерации вне зависимости от национальной и религиозной принадлежности. И такое единство рано или поздно приведет к стиранию национальных различий (так называемый эффект "плавильного котла"). А суверенный горшок тормозит плавку. Культурный протекционизм Что такое протекционизм в экономике, мы все прекрасно знаем. Яркий пример тому - недавнее повышение таможенных пошлинна ввоз подержанных иномарок. Так государство поддерживает абсолютно неконкурентоспособную, но важную в социальном плане отрасль экономики - автомобильную. Между тем протекционистские меры применяются государством в сфере не только экономики, но и национальной культуры. Например, во Франции ограничен прокат американских фильмов, запрещено использование вывесок на английском языке. Германия тратит миллиарды марок на популяризацию немецкого языка за пределами страны. Таким образом руководство этих стран пытается искусственными мерами оградить население от экспансии англо-американских культурных ценностей. Или, как в случае с Германией, расширить ареал действия собственных. Причем такую политику проводят нации, чье историческое будущее в зримой перспективе не внушает беспокойства. Другое дело Татарстан, чье будущее - под большим вопросом. К началу третьего тысячелетия татарская культура оказалась неконкурентоспособнойпо отношению к великим мировым культурам, в первую очередь по отношению к русской. Масштабы ассимиляции пока трудно представить. Но грядущая в следующем году перепись населения, вероятно,покажет этот процесс в цифрах. Неконкурентоспособность культуры и, как следствие, сокращение числа ее носителей - стратегическая проблема республики, которая ставит под угрозу само существование государственного образования татар. Кому нужен инструмент по защите национальных ценностей, если они стали достоянием музеев и историков? Неконкурентоспособность культуры измеряется в том числе и в рублях. Показательный пример: депутаты Госсовета прошлого созыва регулярно ставили вопрос о качестве и количестве татарских передач на телевидении. Тогда генеральный директор ТК "Эфир" в цифрах продемонстрировал, почему его каналу невыгодно делать передачи на татарском. Нет аудитории, нет рекламы. Кем бы ни был предприниматель, вкладывать деньги в рекламу для ограниченного языковым барьером круга лиц он не станет. Неэффективно. Дальше - замкнутый круг: нет денег - нет качества, нет качества - нет аудитории, без аудитории - нет рекламы, то есть денег. Между тем в 90-х годах в Татарстане была сделана отчаянная попытка переломить ход объективных процессов: на телевидении увеличивалось количество часов вещания, возникали радиостанции, выпускались книги и газеты, в массовом порядке открывались национальные школы. Причем учебные программы последних серьезно разнятся с общероссийскими, особенно по количеству часов на изучение русского языка и трактовкам исторических событий. Спрашивается, на какие деньги все это делалось? Правильно: или напрямую из бюджета, или на привлеченные под патронажем властей частные средства. Общественные деньги, то есть налоги, собираемые со всех граждан, закачивались на поддержание "неликвида" - татарской национальной культуры. Причем делали это, не спрашивая у тех, для кого она чуждая. А это как минимум половина жителей республики. Без попрания некоторых демократических норм такое вряд ли было бы возможным. Иметь собственные национальные интересы - удовольствие крайне дорогое. И одному государству осилить его не под силу, поэтому оно явочным порядком перекладывает часть расходов на частный капитал. Читай: снижает конкурентоспособность местных предприятий по отношению к российским. Например, введение маркировки товаров на татарском языке. Учитывая билингвизм татарского населения - мера практически бесполезная. Но она в духе защиты национальных интересов. Понятно, что предприятия отвлекают на нее дополнительные средства. Пускай не катастрофичные, но таких "мелочей" много. Вкупе это серьезные средства. Оборотные средства. Кстати, особенности приватизации по-татарски также укладываются в логику национальных интересов. Ее специфика - сохранение госконтроля над крупными предприятиями.Это снижает инвестиционную привлекательность последних, но позволяет направлять часть их прибыли на специфичные интересы государственного образования татар. Понятно, что для значительной части татарстанского общества эти интересы непонятны и чужды. Отсюда целенаправленная политика по принижению влияния общества и общественных организаций на государственную власть. Заметьте, президент Шаймиев никогда не называл жителей Татарстана "гражданами", всегда - "населением". Кажется, мелочи? Но это фрейдистские мелочи. Быть гражданином - значит, быть равным, значит, иметь права и нести ответственность... "Население" же - это политкорректная форма определения стада. С ним удобно. Но есть один недостаток: когда наступают трудные времена, пастухам не приходится рассчитывать на поддержку стада. По сути, продекларировав в 1990 году собственные национальные интересы (при существовавших внешних и внутренних условиях), Татарстан был во многом запрограммирован на такое развитие. В частности, на гипертрофированную роль государства, точнее, исполнительной ветви власти. И именно здесь зарыта самая большая мина под фундамент республики. Ведь не государство принимает решение, а люди, стоящие во главе него. Человек слаб. Бесконтрольность и безнаказанность человека у власти -искушение серьезное, а опыт Татарстана свидетельствует, что - непреодолимое. Масштабы злоупотреблений столь велики, что сегоднядискредитируют обоснованность самой претензии Татарстана на особое положение. Не Путин и прокуратура упраздняют суверенитет, а многочисленные вагизы мингазовы со своими "юсуповскими" замками, круговой порукой и правовым беспределом. Когда этим лицам покровительствует президент, его рядовые сограждане вынуждены искать правду в Москве.Последняя с превеликим удовольствием "правду" находит. Правда, свою. Политкорректность по-татарски Несмотря на слабость гражданских институтов ине слишком демократичную систему формирования власти, по ряду позиций в развитии гражданского обществаТатарстанпревзошел Россию. В первую очередь, по степени толерантности и политкорректности. Крайности и радикализм у нас не в чести. Мы не хуже и не лучше жителей остальной России. Просто на территории, где сталкиваются национальные интересы, - это единственная форма мирного сосуществования. Впрочем, политкорректность - палка о двух концах. Когда оппонент отбрасывает дипломатические изыски, адепт политкорректности попадает в весьма затруднительное положение. Яркий пример тому - российско-татарстанский Договор 1994 года и межправительственные соглашения. Что такое наш Договор? Без политкорректного словоблудия это признание Ельциным факта существования национальных интересов татар. Вынужденное признание... В этом и заключается его историческое значение и принципиальное отличие от пяти десятков договоров, что подписал впоследствии федеральный центр со своими областями. Текст нашего Договора расписывал техническую сторону: как эти национальные интересы будут сосуществовать с российскими... Признание национальных интересов означает и признание права на их защиту. Следовательно, право на ресурсы.На что-то же надо содержать национальные СМИ, создавать собственную систему образования, поддерживать дух политкорректности и еще много того, что прямо или косвенно составляет основу татарской культуры и условия ее сохранения. Понятно, что это дополнительное бремя, в первую очередь финансовое, которого не знает и не может знать ни одна губерния, ни одна область России. За них эту функцию выполняет центр, обладающий естественным правом формулировать национальные интересы и их защищать. С областей- лишь налоги. По сути, Договор и соглашения закрепляли положение, по которому Татарстан эту часть налогов оставлял себе. В противном случае республика оказалась бы в заведомо худших условиях по отношению к другим регионам России. Ибо на плечи ее налогоплательщиков ложилась бы двойная нагрузка: оплачиватьи национальные интересы России, и весьма затратные национальные интересы Татарстана. В 1994 году Ельцин это признал. Вот только оформлено было это признание по всем правилам политкорректности. То есть, имея в виду все вышесказанное, но не упоминая об этом на бумаге.(Как два жулика на финской границе: по декларации везут дрова, а перевозят мебель. Иначе пошлина - читай, конституционное закрепление договора Россией - неподъемная.) Например, передача республике акцизов от нефти обосновывалась... неблагоприятной экологической ситуацией в нефтедобывающих районах республики. Можно подумать, Татарстан - единственный регион России, где не все в порядке с экологией. Тогда так было удобнее. Для всех. Для Ельцина, поступавшегося державными принципами. Для российского общества, по той же причине. Для Шаймиева, действовавшего из соображений: хоть горшком назови, только в печь не ставь. Сегодня эта политкорректность вышла боком. В одностороннем порядке "экологическая ситуация"на юго-востоке республики была признана нормализовавшейся.А по сути, администрация Путина в одностороннем порядке аннулировала право республики на защиту национальных интересов. При этом сложилась парадоксальная ситуация. Договор де-юре не отменен, то есть собственно эти самые интересы пока признаются, а вот средства на их реализацию уже изъяты. Ситуация ненормальна и для Москвы, и для Казани. Это все равно, что, признавая человека гражданином, отнять гражданские права. Есть два выхода: либо государство отказывает в гражданстве, либо возвращает права. В случае с Татарстаном: либо признает право республики компенсировать неконкурентоспособность национальной культуры ее государствообразующего народа общественными средствами, либо официально признает, что наличие на территории России иной национальной культуры - явление вредное и подлежащее по мере возможности ассимиляции. Разумеется, ни та, ни другая сторона официально так вопрос не ставит. Политкорректность. Но от этого суть дела не меняется. Эвтаназия культуры Москва, похоже, свой выбор сделала. В номере "ВК" за 23 октябряв материале "Приводить нельзя оставить" автор этих строк, несколько опережая события, утверждал, что подготовлены судебные иски, денонсирующие российско-татарстанский Договор 1994 года. Это вызвало болезненную реакцию в верхах. В действительности таких исков пока нет. Есть официальное письмо главного федерального инспектора Марсела Галимарданова с предложением добровольно прекратить действия Договора и соглашений. Предыдущий опыт подсказывает, что после отказа от подобных предложений следует ждать исков. Тот же опыт подсказывает, что у Татарстана шансов выиграть нет. После официальной денонсации Договора и соглашений дальнейшее существование суверенного Татарстана - вопрос лишь времени, точнее, жизни одного-двух поколений. Компенсировать неконкурентоспособность татарской культуры за счет тех немногих денег, что остались за республикой после отмены межбюджетных соглашений, - значит сознательно идти на ухудшение социальной обстановки в республике. Вкупе с разрушением специфичной системы формирования власти это означает, что лица, озабоченные сохранением национальной культуры, уже никогда не встанут у ее руля.Санитарный кордон по охране исчезающего вида (чем, собственно, и была государственность Татарстана) будет разрушен. Национальные интересы татар не исчезнут (это категория внегосударственная), исчезнет единственный эффективный инструмент, при помощи которого их можно защищать. Причем внешне все будет выглядеть вполне политкорректно. Татарстан - тормоз развития федеративных отношений в России Граждане Татарстана, сколько-нибудь интересующиеся политикой, ужеуспели привыкнуть к выдуманному то ли в недрах Госсовета, то ли местного института истории клише: "Татарстан - локомотив развития федеративных отношений в России". Обоснование претензии на это звание - на поверхности: в деле расширения полномочий Татарстан был если не впереди планеты всей, то уж России - точно. На самом деле это не так. Именно существование такой амбициозной республики, как Татарстан, вместе с конституционным принципом равенства субъектов Федерации -камень на пути дальнейшего развития федеративных отношений. Проще говоря, Москва может смело расширить полномочияРязанской области и еще 80 субъектов до статуса членов наиболее продвинутых в федеративном отношении стран (США, ФРГ и др.). Культурное единство этих территорий - достаточная гарантия будущей целостности Российской Федерации. Но тогда такие же права придется предоставить Татарстану, Башкирии, и еще двум-трем регионам, озабоченным сохранением титульной национальной культуры.По сути - предоставить ресурсы для защиты их собственных национальных интересов, не во всем совпадающих с национальными интересами России. P.S. В Татарстане не скучно. Политические перипетии, порожденные конкуренцией культур, дают обильную пищу для размышлений неглупойпублике.Более того, существование Татарстана в нынешнем его виде наполняет смыслом ее жизнь. Даже жизнь тех, кто ратует за исчезновение такого явления, как Татарстан образца 1990 - 2001 годов. Представляете, если бы мы жили где-нибудь в Рязани. Скучнобыло бы, господа. Фото ИТАР-ТАСС. Этапы большого пути Рустам ВАФИН